О контактах с Востоком свидетельствуют и находки в памятниках средне-сарматской культуры китайских бронзовых зеркал с надписями иероглифами (L'or... 1995, fig. 117), так называемых зеркал бактрийского типа, аналогии которым прослеживаются даже в Индии и во Вьетнаме (Заднепровский 1993), и, в частности, нередко обнаруживаемые в сарматских захоронениях Предкавказья небольшие черные «лепешечки» некоего вещества, которое при проверке оказалось опием-сырцом (Берлизов 1990, с. 148). Проблема наркобизнеса существовала уже и тогда. Самые ранние и робкие проявления бирюзово-золотого стиля в Причерноморье мы найдем в захоронении около Зубовского хутора в Прикубанье (Гущина, Засецкая 1989, табл.

XI, 119; L'or 1995, fig. 66), но основной пик их распространения приходится на несколько более позднее время — середину 1 в. н. э., когда две волны восточных импульсов как бы сливаются в один вал. Высказывалась мысль, что все эти явления имели место благодаря открытию в это же время Великого шелкового пути (Берлизов 1993), что, вероятно, в значительной мере соответствует действительности, но столь тяжелые и дорогие золотые вещи, как, например, массивная гривна из «Хохлача», или гривна и браслеты из Кобяково, роскошные кинжалы из «Дач» и пояс из Порогов, вряд ли могли быть предметами рыночной караванной торговли — они слишком дороги. Это предметы сакральные, инсигнии власти, они могли попасть в Причерноморье либо вместе с их пришлыми владельцами, либо в виде дипломатических даров на очень высоком царском уровне, скажем, при династийных браках. По всей вероятности, на Шелковом пути осуществлялись контакты и такого рода. Было бы соблазнительно связать распространение вещей бирюзово-золотого стиля с расселением аланов, но вряд ли каждого погребенного следует считать таковым. Скорее, стиль был некоей общей модой, общим культурным «койнэ» в среде сарматской аристократии различных родов и племен, завязанной к тому же, как это бывает во вес времена, благодаря династическим бракам и родственным отношениям.

Единственное, что можно констатировать с достаточной очевидностью, так это наличие некоего культурного импульса с Востока около середины I в. н. э. (Яценко 1993). Первые действительно определенные свидетельства об аланах в Причерноморье мы находим в уже упомянутом пассаже Плиния (Plin. H. N. IV, 80-83) и в рассказе Иосифа Флавия об аланском набеге 72 г. н. э. на страны Закавказья и Передней Азии.