Трактовка ольвийской гривны в этом контексте отнюдь не исключается. Тем более, что более мелкие зерна узора выдают руку другого ювелира, это уже не тот мастер, который изготовлял остальные гривны типа Хавор. С другой стороны, стилистическое сходство гривны из Ольвии с прочими типа Хавор заставляет думать об отсутствии большого, более чем 100-летнего, разрыва между ними и, следовательно, о более поздней датировке комплекса, чем показания львиноголовых сережек и штемпеля амфоры. Можно привести лишь один дополнительный аргумент. Если поверить свидетельствам Н. Н. Мурзакевича, разрушенный крестьянами курган находился непосредственно на территории городища, «у подножья акрополя». Очевидно, к моменту совершения захоронения эта часть города пустовала, а подобная ситуация была возможной лишь после 50 г. до н. э., когда усилиями дакийского короля Бурсбисты, воспользовавшегося неурядицами в Риме, борьбой Цезаря и Помпея, даки захватили ряд греческих городов на западном берегу Черного моря, включая и Ольвию.

Город был разорен, и обитаемая его часть сократилась на две трети и больше уже не восстанавливалась (Щукин 1994, с. 167-170; там же указана соответствующая литература). В таком случае ольвийское захоронение с маской и гривной было совершено позже 50 г. до н. э. Вопрос, впрочем, остается открытым, и мы отложим его для дальнейших изысканий. Что касается комплекса из Запевок с двумя гривнами типа Хавор, условия обнаружения которого тоже весьма туманны, то специальное исследование сопровождавших их вещей: золотых спиральных браслетов, один из которых сделан в бирюзово-золотом стиле сережек, находящих наиболее близкие аналогии в погребениях позднескифского могильника Золотая Балка; золотых нашивных бляшек, имеющих аналогии в датированных монетами комплексах Херсонеса; шаровидных сердоликовых бус; сарматских мечей с кольцевидными навершиями и обломком сероглиняной керамики «меотского» типа из Прикубанья — приводит к заключению, что комплекс, если это комплекс, с наибольшей вероятностью мог сложиться в интервале 20-80-х гг.

I в. н. э. Более точная датировка, к сожалению, невозможна (Щукин 1999а). Следует отметить также, что целый ряд элементов комплекса из Залевок указывает на восточные связи его создателей, в частности употребление мелких золотых бляшек (Пятышева 1956, с. 29-41) и наличие золотой погребальной маски, находящей параллели в Парфии. Замечу, кстати, что помещение позолоченной гипсовой маски на лицо покойного широко практиковалось в первые века н. э. в Фаюме, в Египте.