Точки выходов на них через монеты, терра-сигилляты и прочес не слишком многочисленны, даты могут быть лишь ориентировочными, в значительной мере условными. Но уж такова природа наших источников. В силу этого мы вряд ли сможем добиться большей точности, чем имеем на сегодняшний день, но и этого уже достаточно для приблизительного сопоставления наблюдаемых явлений с историческими событиями. Об обильности и локальных вариантах. Не возникает особых сомнений, что рассматриваемый нами период — приблизительно от 280-х до 350-380-х гг. , с пиком в 330-360-е гг.

, был эпохой наивысшего расцвета Черняховской культуры. Именно к этому времени обширная территория, от Восточной Трансильвании до верховьев рек Пела и Сейма в Курской области России, на площади, немногим уступающей всей Западной и Центральной Европе, оказалась покрытой густой сетью поселений и могильников, удивительно однообразных по своему культурному облику. Эти памятники занимают и всю территорию Молдовы, и практически почти всю Украину. Каждый, кому доводилось проходить археологической разведкой хотя бы один их участков этого пространства, знает, что черепки блестящей серой Черняховской керамики, которую ни с какой другой не спутаешь, можно найти чуть ли не на каждом вспаханном поле украинско-молдавских черноземов. Следы Черняховских поселений иногда тянутся на несколько километров.

Похоже, мы имеем дело с неким, весьма многочисленным населением, и плотность заселенности в IV в. немногим уступала современной. Никто еще не подсчитал с точностью общее число Черняховских памятников в целом, к I960 г. только на Украине их насчитывалось 716 (Махно 1960), на сегодня число их по всем территориям значительно возросло и может колебаться от 2 до 5 тысяч, если не больше. Б. В. Магомедов (2000, с. 20) говорит о трех с половиной тысячах. У нас нет пока и надежных расчетов фактической численности носителей Черняховской культуры, все имеющиеся методики подсчетов далеки от совершенства, но ясно, что «черняховцев» было достаточно много. Возможно, в конце III в. н. э. именно относительная перенаселенность причерноморских земель вызвала неудавшуюся попытку варваров в 269-270 гг.