Но население бывших кельтских земель Верхнего и Среднего Подунавья, а также Порсйнья, по всей вероятности, в той или иной степени сохраняло свои традиции, а эдикт Каракаллы 212 г. должен был способствовать оживлению деятельности кельто-римских ремесленников-провинциалов. Поэтому поиски истоков Черняховского гончарства О. В. Шаровым и И. А. Бажаном именно в этом направлении не лишены смысла (Шаров 1992; Sarov 1995; Шаров, Бажаи 1999). Уникальная находка лимесной керамики в конструкции одного из горнов Лепесовки (Tikhanova et al. 1999) лишь подтверждает справедливость выбора этого пути, хотя впереди еще предстоит большая работа по его конкретизации и проверке.

Между прочим о контактах носителей Черняховской культуры с обитателями прилимесных провинций Империи могут свидетельствовать и нередкие находки жерновов. Как подметил Р. С. Минасян, Черняховские жернова полностью воспроизводят форму и конструкцию именно солдатских походных жерновов римской армии, хорошо известных в лагерях лимеса (Минасян 1978). Центр производства таких жерновов нашел и исследовал П. И. Хавлюк у с. Лугового Винницкой области (Хавлюк 1980), здесь же выявлены и следы разработки вулканического туфа, породы редкой на Украине, но для жерновов оптимальной.

Исследователь не без оснований полагает, что в работах принимали участие мастера-каменотесы, выходцы из римских провинций. Но вернемся к Черняховской гончарной посуде и к некоторым вопросам, с ней связанным. О том, сколь сложным, многообразным и многокомпонентным был процесс выработки своеобразного стиля Черняховской керамики, свидетельствует изучение шедевра прикладного искусства черняховцев — пары больших серых гончарных чар из Лепесовки (Тиханова 1960; Щукин 1994а; I goti...