Что касается так называемого призвания варягов, то оно совершенно не подтверждается скандинавскими источниками. Современные советские историки считают это призвание официозной легендой, сочиненной в XI в. для укрепления позиций правящей династии Рюриковичей. Следствием варяжских походов и оседания отдельных групп скандинавской знати и воинов на Руси явились тесные политические, торговые и культурные связи древней Скандинавии с Киевско-Новгородской Русью. Наличие этих связей подтверждается вещественными находками, руническими надписями и скандинавскими сагами. Расцвет русско-скандинавских связей относится к тому времени, когда на Руси уже сложилось раннефеодальное государство.

При Владимире I в конце X в. имела место последняя попытка наемной варяжской дружины овладеть Киевом, но русский князь пресек эту запоздалую авантюру. Отныне прибывающим на Русь варягам приходилось довольствоваться, как и в Византии, служением местным государям в качестве вспомогательной военной силы наряду с тюрками-кочевниками. Ярослав Мудрый и другие русские князья охотно давали при своем дворе приют изгнанным со своей родины скандинавским королям и принцам. В Новгороде в конце X в. жил уже упомянутый выше норвежский король-викинг Олаф Трюгвасон.

В Киеве нашел гостеприимное убежище креститель Норвегии король Олаф II Святой (царств, до 1028 г.). На Руси вырос сын и преемник его Магнус Добрый. При дворе Ярослава жил и следующий норвежский король-викинг Харальд Строгий, взявший в жены дочь Ярослава Мудрого Елизавету. После смерти Харальда его вдова Елизавета Ярославна вышла замуж за датского короля Свена Эстридсена (XI в.). Сам Ярослав был женат на Ингигерде — дочери шведского короля Олафа Скотконунга; позже внук его, другой киевский великий князь — Мстислав I Владимирович, взял "в жены опять-таки шведскую принцессу.