Яркая кельтская цивилизация, на протяжении эпохи Латсна — с IV по I в. до н. э. — во многом определявшая культурный облик населения всей Европы, на рубеже нашей эры погибла под ударами римлян, даков и германцев (Shchukin 1989; Щукин 1994). Часть кельтского мира была захвачена римлянами, местное население было сильно романизировано, часть кельтских земель была занята германцами. Чем же можно объяснить подобное возрождение кельтских традиций, которые проявились не только в гончарном производстве, но и в некоторых других сферах? С III в опять, как в эпоху Латена, входят в моду проволочные фибулы подвязной конструкции вместо литых раннеримских; возрождаются и некоторые формы кельтских украшений, что отмечено, в частности, в всльбаркской культуре (Kostrzcwski 1961); вместо обычных трупосожжении германцы шире начинают использовать обряд трупоположения и т. д. (Щукин 1973). Этот феномен кельтского ренессанса еще плохо изучен и во многих отношениях остается загадочным. Проявление его в Черняховской культуре — лишь часть более широких культурных процессов, охвативших и Барбарикум, и Империю.

Что касается Империи, то, вероятно, совсем не случайно в 212 г. появился знаменитый эдикт императора Каракаллы, предоставлявший права римских граждан всем свободным жителям Империи вне зависимости от происхождения. Для этого было немало оснований. Владения Империи расширились до немыслимых пределов.

Маркоманнские войны и события на восточных границах показали, что дальнейшие завоевания вряд ли возможны. Численность завоеванных провинциалов, принявших римский образ жизни, намного превосходила число уроженцев Рима и Италии. Роль провинциалов во всех сферах жизни государства неизбежно возрастала, а ограничения, налагаемые на провинциалов законами, весьма тормозили их жизнеактивность.