В свое время автор этих строк несколько раз обращался к упомянутой проблеме и пытался даже выразить соотношение Черняховской культуры с се предшественницами в графической форме (Щукин 1976; 1979; Szczukin 1981; I goti... 1994, fig. 1,25). Боюсь, я не всегда адекватно был понят оппонентами (Козак 1985, Козак 1991, с. 127; Баран и др. 1990, с. 37; Гудкова 1999, с. 371). Оппоненты каждый раз ссылаются не на текст, а на страницу 158 работы 1981 г. (Szczukin 1981), где приведена таблица, выражающая хронологическое соотношение различных культурных групп с Черняховской культурой, но из нее никак не проистекает тезис, приписываемый М. Б. Щукину. Это просто утвердившееся недоразумение.

Не отрицая существенной роли вельбаркского вклада в формирование Черняховской культуры, и даже не столько его как такового, сколько воздействия процессов, связанных с проникновением населения вообще с северо-запада, я никогда не был столь наивным, чтобы утверждать прямое перерастание вель-баркской культуры в Черняховскую. Последняя безусловно представляет собой совершенно новое культурное формирование, многокомпонентное и отнюдь не однозначное. Прежде всего следует определиться, каковы будут критерии для отнесения тех или иных памятников и их групп к Черняховской культуре. Осознавая всю условность терминологии, я предложил бы три основных критерия. Во-первых, присутствие на памятнике не менее 20, а быть может, даже 50 процентов специфической Черняховской гончарной керамики.

Во-вторых, наличие в группе памятников более или менее большого биритуального могильника с сожжениями и трупоположениями. В-третьих, наличие на поселениях остатков длинных наземных домов, будь они глинобитными, столбовыми или на каменных фундаментах, как в южном, причерноморском, варианте Черняховской культуры. Каждый археолог, занимавшийся разведками Черняховских памятников, знает, что наличие на вспашке фрагментов серой гончарной керамики и кусочков желто-красной глиняной обмазки является верным признаком присутствия в данном месте памятника Черняховской культуры. По расчетам А. И. Журко (1983, с. 7-13; 1988, с. 85-88), специально занимавшегося Черняховским домостроительством, к 1983 г. на 84 Черняховских поселениях были зафиксированы длинные наземные дома, тогда как углубленные постройки общеевропейского облика были отмечены лишь на 72 поселениях. Отсутствие хотя бы одного из названных признаков может поставить под сомнение правомерность отнесения к Черняховской культуре и отдельного памятника, и группы памятников в целом.