Образование класса эксплуатируемых крестьян шло несколькими путями. Во-первых, обедневшие бонды продавали, закладывали либо дарили свои земли более состоятельным сородичам, соседям или церкви, а затем продолжали обрабатывать ту же землю в качестве арендаторов, держателей. В Швеции и Дании таких держателей называли ландбу (в Дании позже — фёстеры), в Норвегии и Исландии — лейлёндингами. Во-вторых, поднятые и освоенные по мере колонизации земли зачастую объявлялись королевской собственностью. Нередко колонизацию возглавляли знатные люди или монастыри, и тогда новые угодья становились их собственностью.

В обоих случаях расширялся круг крестьян — держателей чужой земли. В-третьих, менялось положение рабов — их сажали на землю и экономически они уже были мало отличимые от остальных держателей. Рабам все чаще давали свободу, но и в качестве вольноотпущенников они оставались зависимыми людьми. Бывшие рабы и составили прослойку безземельного люда, трудившегося по найму.

Найм этот постепенно приобретал принудительный характер — бедняк, нигде не служивший, считался бродягой, преступником и преследовался. Часть наймитов, оседавшая у одного хозяина, получала от него в пользование небольшой участок земли с избой. Так образовался низший слой крестьянства Скандинавии — хусмены. В-четвертых, обложение бондов-собственников в пользу короля становилось все более регулярным и тяжелым.

Часть их обязанностей — особенно служба в ополчении — заменялась налогами, так что экономически и они сближались с держателями. Положение крестьянства в средневековой Скандинавии имело ряд особенностей, определявших слабость скандинавского феодализма. Держатели чужой земли не были прикреплены к землевладельцу ни лично, ни поземельно и только в Дании подчинялись его полицейско-административной власти. Крестьяне-арендаторы по объему своих гражданских прав мало уступали собственникам.