Сравнительно большую роль в жизни средневекового скандинавского крестьянства, да и всех скандинавов, по-прежнему играли кровнородственные узы. Сохранялись, особенно у норвежцев, пережитки патриархальной большой семьи. Вплоть до XIII—XIV вв. законом допускалась кровная месть. Широкий круг родственников с обеих сторон участвовал в системе штрафов, судебных доказательств и преимущественной покупки наследственной земли. Важной, неотъемлемой частью хозяйственной и общественной жизни скандинавского (как и всего европейского) крестьянства была в рассматриваемый период соседская община. Крестьяне на правах семейной собственности владели приусадебным участком, пашней, лугом, не говоря уже о движимом имуществе и усадьбе.

Наряду с этим односельчане или (в Норвегии и вообще там, где селились хуторами) соседи сообща владели и пользовались общинными угодьями — пастбищами, лесами, водоемами данной местности (альменнинг, альменда). Пашни односельчан лежали чересполосно и обрабатывались по общему распорядку, раз навсегда заведенному и одобренному сельским сходом. В случае основания новой деревни, освоения новых посевных площадей применялись определенные способы наделения соседей землей в разных полях, хороших и плохих. Эти же способы применялись при периодических переделах пашен и лугов между бондами.

Следовательно, собственнические права бондов ограничивались общинными распорядками. Между бондами отнюдь не было имущественного равенства, и владелец большего приусадебного участка (тофт, томт) получал и больший пахотно-луговой надел (правило: усадьба — мать надела), и большие права пользования общинными угодьями. Не существовало и круговой поруки — коллективной ответственности в уплате податей. Наибольшее значение собственно сельская, деревенская община получила в Дании, где она стала также единицей местного самоуправления.