С движением дружин Ариовиста и следовавших за ним германских племен, а Цезарь сообщает о притоке все новых групп переселенцев (Caes. Bell. Gall. , 1.31), отождествляется, например, появление специфических памятников так называемого горизонта Гроссром-штедт (Pcschel 1977; 1968; Godlowski 1977, s. 62-63, 146-150; 1978; Щукин 1994, с. 53-55, 170-175). Улавливается, кажется, и момент переселения марко-маннов Маробода в Богемию (Motykova-Sneidrova 1965), и могильники в Юго-Западной Словакии, где захоронены, по всей вероятности, воины из остатков дружин Маробода и Катуальды (Kolnik 1980).

Любопытное явление, подтверждающее наши предположения о политической ситуации в первой половине I в. н. э., удалось подметить Ярославу Тейралу. Картографируя находки римской бронзовой и стеклянной посуды в Подуна-вье и Верхнем Поэльбье, он заметил, что более ранние концентрируются в Чехии, а несколько более поздние — в Словакии. Первые он не без оснований связал с деятельностью Маробода после договора 6 г. н. э., а вторые — с торговой активностью Ванния после 19 г. н. э. (Tejral 1969; Щукин 1994, рис.

7). Для занимающего же нас сейчас сюжета о местоположении готонов Катуальды еще более любопытно исследование Рышарда Волонгевича, работавшего параллельно с Ярославом Тейралом над тем же практически материалом, но несколько иным методом. Выводы же получились весьма сходными. Волонге-вич составил весьма выразительные корреляционные таблицы сочетаемости римской импортной посуды и некоторых типов фибул как во всем североевропейском Барбарикуме в I—III вв. н. э., так и на отдельных территориях, и убедился, что импорты поступали неравномерно, а определенными «волнами», и достигали эти «волны» разных территорий тоже неравномерно.