Финансовые трудности послевоенных лет были преодолены увеличением поземельных налогов, взимаемых отныне и с большинства помещичьих крестьян, а также распродажей коронных земель: последняя способствовала росту буржуазного землевладения в Дании. А в Норвегии, где эта распродажа была особенно велика,— также и крестьянского. При абсолютизме Норвегия перешла из-под власти датской феодальной знати (в лице датского государственного совета) под управление королевских чиновников. Для страны, почти не имевшей собственного дворянства, это было благом. Однако стремление самодержавных монархов максимально приблизить друг к другу обе части государства фактически усугубляло зависимость Норвегии от копенгагенских властей.

В отличие от Норвегии положение Исландии и в XVII в. оставалось крайне плачевным. Зависевшая от подвоза хлеба и других жизненно важных продуктов (земледелие в новое время полностью уступило место скотоводству и рыболовству), страна хищнически эксплуатировалась датскими купцами. Последние в 1602 г. Добились от короля монополии на торговлю с островом и потому могли диктовать целы. Главная масса сельских жителей — городов в Исландии еще не было — состояла из фактически бесправных, хотя и лично свободных арендаторов земли и скота у короля как крупнейшего землевладельца и у богатых бондов-собственников. Дворянства в Исландии не было. Натуральные платежи арендаторов со времени революции цен росли, и они буквально бедствовали.

Вначале XVIII в. 10% из 50-тысячного населения острова жили подаянием.