С экономическим подъемом Норвегии было тесно связано возобновление после двухвекового перерыва роста населения страны (за 1500—1665 гг. со 180 до 450 тыс. человек). Именно в XVII в. сложился класс норвежской городской буржуазии, преимущественно торговой. Датские власти охотно предоставляли вновь учреждаемым (обычно в самом Копенгагене) компаниям монополию на производство сукна и шелковых тканей, пороха и вооружения, сахара, мыла, растительного масла. Однако этим компаниям не хватало капитала и, главное, покупателей. Недолговечными, как правило, были торговые и китобойные компании, получавшие от королевской власти монополию на торговлю в определенном весьма обширном районе.

Датская Ост-Индская (1616) и Исландская (1619) компании оказались наиболее жизнеспособными среди них. После прекращения в 1660 г. войн на датской земле и улучшения правового положения горожан развитие датской городской промышленности — мануфактур, а также внешней торговли и судоходства пошло успешнее, чем прежде. Правда, из-за территориальных потерь население Дании сократилось примерно на четверть — с 1 млн. в середине века до 700—800 тыс. человек на рубеже XVII—XVIII в. Однако население Копенгагена выросло с 30 тыс. в 1660 г. до 70 тыс. человек в 1700 г. (население Стокгольма составляло в конце XVII в. всего 60 тыс., норвежского Бергена — ок. 10 тыс.). Датско-норвежская буржуазия в конце столетия уже успешно конкурировала с голландской, английской, ганзейской в торговле скандинавскими товарами. Дания, а также Швеция, подражая великим державам, приняли в XVII в. участие в колониальной экспансии. Прочнее других оказались фактории датской Ост-Индской компании Транкебар на Западном побережье Индии (1616) и Вест-индской на Малых Антильских островах в Карибском море (1672); шведские же колонии на Атлантическом побережье Северной Америки (Новая Швеция)' и на Золотом Береге в Африке были вскоре захвачены голландцами.